April 15th, 2021

(no subject)

Заболела.
Лежу дома.
На днях слушала Быкова про отцов и детей. И решила открыть роман.
И с первых же строк он меня поразил:
Слуга, в котором все: и бирюзовая сережка в ухе, и напомаженные разноцветные волосы, и учтивые телодвижения, словом, все изобличало человека новейшего, усовершенствованного поколения, посмотрел снисходительно вдоль дороги и ответствовал: «Никак нет-с, не видать».

И серёжка в ухе бирюзовая и волосы разноцветные.

Николай Петрович Кирсанов.

Супруги жили очень хорошо и тихо: они почти никогда не расставались, читали вместе, играли в четыре руки на фортепьяно, пели дуэты; она сажала цветы и наблюдала за птичьим двором, он изредка ездил на охоту и занимался хозяйством, а Аркадий рос да рос — тоже хорошо и тихо. Десять лет прошло как сон. В 47-м году жена Кирсанова скончалась. Он едва вынес этот удар, поседел в несколько недель; собрался было за границу, чтобы хотя немного рассеяться... но тут настал 48-й год. Он поневоле вернулся в деревню и после довольно продолжительного бездействия занялся хозяйственными преобразованиями.

Почему то очень жалко человека, несмторя на очень удачный брак и хорошую жизнь. Сын всего один, которого он смиренно ждёт на лавочке. Прям печально все выглядит.

А что случилось в 48 году, кстати?

(no subject)

Хоть всю книгу цитируй((
Давно не открывала хороших книг.

Слуга, из чувства приличия, а может быть, и не желая остаться под барским глазом, зашел под ворота и закурил трубку.

Вот! Даже тогда избегали тотального контроля, даже тогда это сложно было выносить.