December 15th, 2019

Про Кайла.

Впервые я встретился с Кайлом, когда ему было сорок пять. За плечами у него было уже восемь лет фрейдистского анализа, временами по четыре раза в неделю, но все же ему с трудом уда​валось вспомнить хоть немногое о детстве до десяти лет. В его близких отношениях не было ничего, кроме боли. Он говорил о склонности к серьезной зависимости от других, о том, что он теряется в другом человеке и одновременно — что задыхается в отношениях. Он не мог полностью присутствовать в каких бы то ни было отношениях, но не мог и отделиться от потребнос​тей другого. Большая часть жизни Кайла прошла в избегании этого «невозможного» состояния слияния путем ухода в разум, в поиск подходящего вместилища для своих мыслей и чувств.

Чувак столько времени в терапии и чо?? Блииин!!

Постепенно формировалась и росла самость, увиденная в снах в образе нового ребенка, которого он спасал от опасных ситуаций, или в образе неизвестного могуществен​ного человека. В свою очередь, в поле между нами постепенно все в меньшей и меньшей степени доминировали диссоциация и отчаяние. Шизоидная замкнутость перестала быть его основ​ной формой действий. Утечка энергии из поля между нами зна​чительно сократилась.

Кайл начал осознавать степень психотической тревожности своей матери и то, насколько его жизнь была управляема ею, он понял, что по большей части страдал от тревоги, которая не была его собственной. Значительно изменившись, он уже мог восклицать: «Я не мама. Мне не нужно всего бояться». Впервые в жизни Кайлом двигал не набор ригидных мнений суперэго, но что-то внутренне подлинное.

Такое глубокое м-дааааа!

Элен рассказала об эпизоде, показавшемся ей примечатель​ным: бездомная женщина подошла к ней на улице и попроси​ла помощи. По словам Элен, впервые в своей жизни она смогла сказать «нет». Она подчеркнула, что это было совершенно но​вым действием для нее. Никогда раньше не выказывала она по добной способности к сепарации от кого-то. Элен на тот момент было восемьдесят, а мать ее умерла в сто три года.

Характерно, что подобные исследования ведут также к вос​становлению воспоминаний. К примеру, Элен припомнила, как динамика «прилепленного» и не-связанного состояния всегда порождала ужасное чувство, когда она была с матерью. То есть она не могла в достаточной степени контейнировать и сознавать чувства боли от пребывания с матерью, от невозможности ни отделиться от нее, ни быть по-настоящему связанной с ней.

Сейчас я начал чувствовать (впервые за время моей более чем двадцатипятилетней работы с Элен), что между нами есть связь, которая есть нечто большее, чем просто ее желание, что​бы кто-то забрал у нее ее «плохие чувства» во время редких мо​ментов контакта. Ее психотический процесс уменьшился, и на​чало проявляться ощущение себя личностью — наконец-то, в восемьдесят три года.


Я даже не могу определить свои чувства, в связи с этой историей.